Infornations.com
Семейные истории

Свекровь хвасталась, что дарит внучке золото, а мы — куклу. Свёкор сказал, откуда эти серёжки

4 min read

Свекровь хвасталась, что дарит внучке золото, а мы — куклу. Свёкор сказал, откуда эти серёжки

Я внучке золото дарю! А вы — пластмассовую куклу!

Регина Павловна подняла над столом маленькую бархатную коробочку. Открытую. Внутри блестели золотые серёжки с крошечными красными камешками. Гости ахнули. Я стояла у торта со стопкой тарелок и не могла пошевелиться.

Моей дочке Алисе исполнилось шесть. Мы праздновали дома: родные, крёстная, пара подружек из садика. Я испекла наполеон, муж Гоша надул шары. Наш подарок — большая кукла с домиком, о которой Алиса мечтала полгода. Она уже сидела с ней в обнимку.

Эти серёжки я узнала сразу. Это серёжки моей бабушки. Бабушка Тоня носила их пятьдесят лет, с собственной свадьбы. Перед смертью отдала мне. Сказала: «Отдашь своей дочке, когда подрастёт. Пусть носит и вспоминает».

Серёжки лежали у меня в шкатулке на комоде в спальне. Вместе с маминым кольцом и моими студенческими бусами. Я не надевала их: боялась потерять. Иногда доставала, смотрела и убирала обратно.

Две недели назад я хотела показать их Алисе. Открыла шкатулку, а серёжек не было. Я перерыла всю квартиру. Комод, ящики, карманы, сумки. Плакала два вечера. Гоша говорил: «Найдутся, может, закатились куда-то». Не нашлись.

Свекровь в те дни приходила к нам сидеть с Алисой, пока я была на работе. Я даже не подумала. Мне в голову не могло прийти. Свекровь всегда говорила, что не любит «старьё» и что носить вещи покойников — плохая примета. Когда я однажды показала ей бабушкины серёжки, она поморщилась и сказала: «Немодные какие-то». Я тогда даже немного обиделась.

— Я внучке золото дарю! А вы — пластмассовую куклу! Позорище! Родная мать на ребёнка жалеет! Вот бабушка — бабушка настоящее дарит! На всю жизнь!

Гости смотрели на меня. Кто-то с осуждением, кто-то с жалостью. Алиса прижимала к себе куклу и не понимала, что происходит.

Я поставила тарелки на стол.

— Куклу. А серёжки эти — мои. Я их узнала.

Свекровь фыркнула.

— Твои! Что ты выдумываешь! Я их в ювелирном купила! Двадцать тысяч отдала!

Свёкор, Юрий Ильич, сидел у окна, рядом с шарами. Весь вечер он молчал, только улыбался внучке. И тут он устало сказал:

— Галь, ты ж их у неё из шкатулки взяла. Бабкины.

Рука свекрови с коробочкой медленно опустилась.

— Юра, ты что такое говоришь?

— То, Галя. Ты мне сама показывала. Две недели назад, вечером. Сказала: «Смотри, какие у невестки цацки лежат без дела. Внучке подарю, а то она их всё равно не носит». Я тебе говорил: верни. Ты сказала, что это всё равно в семье.

Гоша медленно повернулся к матери.

— Мама. Ты взяла серёжки из нашей спальни?

Свекровь молчала. Лицо у неё пошло красными пятнами. Гости отводили глаза.

Я подошла к столу. Взяла коробочку из рук свекрови. Перевернула одну серёжку. На внутренней стороне замочка была крошечная гравировка: «Т. 1971». Год бабушкиной свадьбы.

Свекровь увидела гравировку и опустилась на стул.

— Я думала, это просто старьё, — сказала она тихо. — Лежит без дела. А внучке приятно будет. И мне… мне хотелось, чтобы она меня запомнила. Что бабушка золото подарила.

Алиса подошла к бабушке. Посмотрела на неё серьёзно, по-взрослому.

— Бабушка, это прабабушкины?

Свекровь кивнула. Глаза у неё наполнились слезами.

— Мама мне про прабабушку Тоню рассказывала, — сказала Алиса. — Она добрая была. Она бы тебе разрешила.

Свекровь закрыла лицо руками. Гоша обнял мать за плечи. Гости тихо продолжили есть торт.

После праздника свекровь долго извинялась. Говорила, что ей стыдно, что она не знала, что серёжки так много для меня значат. Что всю жизнь мечтала подарить кому-нибудь золото, а у самой никогда не было денег.

Серёжки я убрала обратно в шкатулку. Шкатулку теперь закрываю на ключ. Не от свекрови. Просто так спокойнее.

А через месяц свекровь пришла к нам с маленьким свёртком. Внутри была тоненькая серебряная цепочка с кулончиком в виде куклы. Купленная на её пенсию, в настоящем ювелирном, с чеком.

— Это от меня, — сказала она Алисе. — Настоящее. Моё.

Алиса носит её не снимая. А бабушкины серёжки я подарю ей, когда исполнится восемнадцать. Как бабушка Тоня и хотела.

Next story →

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *