Иногда в самой обычной семье особенно заметно, насколько разными растут дети. На холодильнике висят рисунки, в шкафу стоят чашки со сколами, в комнатах — привычный домашний беспорядок. Родители одни и те же, правила тоже, крыша общая, а один ребёнок собран и серьёзен, другой лёгок и подвижен, третий больше наблюдает и молчит. Откуда берётся такая разница?
Альфред Адлер предлагал начать с того, каким ребёнком человек был в своей семье. По его мысли, очередность рождения — не пустяк: у каждого складывается собственная атмосфера детства, свои условия и привычный способ воспринимать себя рядом с близкими. Этот ранний опыт, считал он, может сопровождать человека дальше.
Адлер выделял несколько типичных положений: единственный ребёнок, старший, средний, младший из двоих и самый младший в большой семье. Эта схема не предписывает характер, но иногда в друзьях, коллегах и знакомых в ней действительно узнаются знакомые черты.
Единственному ребёнку не приходится делить родительское внимание: на него направлено больше времени, слов и заботы. Но появление младшего может стать сильным переживанием. Ещё вчера он был центром привычного мира, а сегодня невольно думает: не стали ли его любить меньше? Так могут проявляться ревность, обида и то поведение, которое взрослые называют капризами, хотя за ним нередко стоит страх потерять любовь. С рождением следующего ребёнка бывший единственный становится старшим; отсюда, по этому описанию, могут вырастать ответственность, аккуратность, стремление быть примером — и порой повышенная тревожность.
Старшие первыми переживают перемену, когда всё внимание уже не принадлежит им одним. Адлер считал, что среди них нередко встречаются дисциплинированные, надёжные и амбициозные люди. Они часто берут на себя организацию и ответственность, даже если никто прямо об этом не просил, словно по-прежнему чувствуют взгляд младших братьев и сестёр — пусть те давно живут в других городах.
Среднему приходится искать своё место между первенцем и младшим. Адлер, который сам был вторым ребёнком, писал, что второй растёт под постоянным давлением: стремится догнать старшего и боится, что младший догонит его самого. Отсюда, по его наблюдению, могут появляться гибкость, умение слышать эмоции, сглаживать спор и вести разговор там, где остальные уже готовы вспылить. Но за мягкостью иногда остаётся ощущение недооцененности — не обязательно потому, что любви было меньше, а потому, что внимание распределялось иначе.
Если детей трое или больше, самый младший появляется в уже сложившемся семейном укладе. Правила могут стать мягче, тревоги родителей — меньше, а старшие уже проложили дорогу. Таким детям, как описывается в этой схеме, чаще прощают, их больше жалеют и меньше подталкивают. Это может делать их открытыми, подвижными и умеющими понимать чужие эмоции; нередко их тянет к творчеству, общению, медицине или искусству, где важен живой контакт.
Главный вопрос остаётся личным: как это сказалось именно на вас? Порядок рождения не диктует судьбу и не делает путь предопределённым. Он лишь создаёт стартовые условия — ту первую атмосферу, в которой складываются реакции, привычки и характер. Адлер предложил карту, а направление каждый выбирает сам.
В очередности рождения нет победителей: есть разные способы учиться миру. И каждый ребёнок в семье был любим — просто по-разному.
Что скажете? Согласны с Адлером? Пишите в комментариях!
Join the conversation