— Ну всё!

— Ну всё! Теперь о мужчинах тебе думать уже не надо! Теперь у тебя другие интересы: здоровье, дача, внук, опять же… Хорошо-то как!

Такой тост я однажды своими ушами слышала на дне рождения. А женщине, которой его произносили, тогда было… 43 года.

Причина этой бестактности была довольно простой. Пожилая женщина с непростой судьбой всю жизнь терпела выходки мужа, копила обиды и «освободилась» от них только после семидесяти, став вдовой. Она не желала имениннице зла: просто представляла жизнь как бесконечную череду испытаний, которая заканчивается где-то возле кладбища. Сама она собиралась ещё лет десять пожить припеваючи, отдыхая от тяжёлого характера супруга и его ужасных выходок. Того же искренне желала другим. О том, что бывает иначе, она просто не знала.

В конце девяностых и начале двухтысячных годов женщин, как рассказывали в одной передаче о социологических опросах, примерно спрашивали, в каком возрасте можно отказаться от любовных и сексуальных отношений с мужчинами — или с какого возраста они уже отказались. Многие тогда называли 40 лет.

Одни к этому времени, много работая всю жизнь, переставали чувствовать себя привлекательными. Другие давно тяготились обязанностью, которая, как им казалось, приносит только болезни и аборты, и воспринимали возраст как избавление. Третьи не могли найти подходящего партнёра: мужья уже не годились на роль героя-любовника, сталкивались с мужскими проблемами или умирали. Найти достойного ровесника тоже было непросто: мужчины тогда быстро сдавали по здоровью и внешности, а те, кто выглядел более-менее хорошо, были нарасхват.

Разумеется, в такой методике мог быть изъян. Если ходить с подобными вопросами по домам, кто откроет дверь? Вероятно, отвечали люди, которым было не с кем даже поговорить, не говоря уже о свиданиях. А кто ищет, тот обычно найдёт — особенно если это женщина. Но история всё равно заставляет задуматься. Кажется, многое изменилось: женщины дольше остаются активными, а мужчины, возможно, стали внимательнее относиться к здоровью. По всем признакам, возраст любовной активности должен был увеличиться, но…

Есть и грустный пример из моей жизни. В девяностые мне было около десяти лет. Тогда многие выпивали, некоторые совсем опускались, а кто-то травился палёным алкоголем. В соседнем подъезде жила семья, где некачественная водка почти одновременно унесла жизни всех мужчин, регулярно злоупотреблявших спиртным.

Местные жители решили поддержать оставшихся женщин. Собрали какой-то гостинец или деньги — уже не помню — и отправили делегацию со словами о том, как трудно представить, что они сейчас чувствуют.

А женщина, оставшаяся главой семьи, вдруг сказала:

— Вы и не представляете, как нам без них хорошо стало. Так хорошо…

И смех, и грех. Но действительно стало легче: никто больше не дрался, не пил и не лежал на лестничной площадке, загораживая дверь. Эта семья решила жить женским кланом и, насколько я знаю, живёт так до сих пор. Это большое многодетное семейство амазонок. Дети у них каким-то образом появляются — исключительно девочки, и замуж для этого выходить не нужно. Похоже, их мужчины когда-то напугали. А сколько ещё у нас таких, пуганых женщин…

Что же происходит сейчас? Брачный возраст вырос и продолжает расти. В старину невеста, которую не брали до 19 лет, считалась перезрелой. В СССР большинство девушек выходили замуж в 18–25 лет. Сейчас, по данным Росстата, большая часть женщин вступает в брак в возрасте от 25 до 34 лет.

Меняется и крайний возраст вступления в брак — причём во всём мире. Раньше люди старше 40 лет были самой консервативной частью общества: они реже разводились и реже женились повторно. Теперь стало больше и возрастных разводов, и браков. Особенно заметно это за рубежом: шоу вроде «Золотого холостяка» о любви в зрелом возрасте собирают огромное количество просмотров. Я читала, что в США две трети разведённых людей от 55 до 64 лет вступают в повторный брак.

У нас эта доля, конечно, намного меньше, а среди женщин — ещё в два раза меньше, чем среди мужчин. В основном такие пары складываются в крупных городах. Почему?

В тексте отдельно упоминается распределение возрастных невест по стране, а фотография под одной зарубежной публикацией о мужчинах старшего возраста названа просто забавной.

Есть несколько версий. Самая очевидная связана с тем, что мужчины не всегда подходят к зрелому возрасту здоровыми, красивыми и перспективными. В тексте отмечается, что среди них примерно в четыре раза больше употребляющих и злоупотребляющих, а зарплатные кривые с возрастом обычно идут вниз. Только в редких профессиях доходы растут, а чаще удаётся лишь удержать прежний уровень. При этом именно старшее поколение предъявляет к женщине самые высокие требования в быту.

Поэтому многие женщины не оформляют серьёзные отношения, а встречаются «для души», оставляя их в теневой зоне. Почему бы и нет, если детей по возрасту уже не планируют? Кроме того, женщинам важнее, чтобы наследство досталось их собственным детям, а не кому-то ещё.

Есть и другая версия. На смену патриархальной семье, где муж обычно старше, и советской семье с супругами-ровесниками приходит тип отношений, в котором старше женщина. Такое происходит во всём мире. Популярны даже шоу, где женщины в возрасте живут на большой ферме, а молодые мужчины за ними ухаживают. Но есть нюанс: ни парни, ни их взрослые подруги обычно не хотят брака. Одним ещё рано, другим уже не хочется.

Если честно, основной вопрос, возможно, вообще не в возрасте, а в качестве мужчины. Давящий, гуляющий или выпивающий мужчина не нужен ни в каком возрасте, и чем раньше это понять, тем лучше. А с нормальными джентльменами, готовыми вкладываться в отношения, варианты всегда есть. Вот только сколько их, этих джентльменов… Иногда кажется, что их уже занесли в Красную книгу.

Впрочем, бывает и наоборот. Люди старшего поколения всё ещё ходят на свидания, сходятся, влюбляются и женятся. А недавно в очереди к зубному две женщины заговорили о дочерях чуть старше двадцати. Те, по словам матерей, не хотели ничего: ни замуж, ни даже отношений. Встречались с друзьями и больше ничего не требовали от жизни.

Обе матери не понимали: а как же молодость, гормоны? Вот мы в их время, ух?