Эта сцена запомнилась всем, кто был рядом. На похоронах семилетнего мальчика откуда ни возьмись появились волки и принялись разрывать свежую могилу. Люди в ужасе пытались отогнать зверей, пока отец ребёнка вдруг не велел немедленно раскопать могилу обратно…
Похороны начались рано, над кладбищем неторопливо падал мокрый снег. Мальчику было семь лет. Он заболел в конце зимы, и местный врач произнёс, что сердце не выдержало.
Соседи пришли с кастрюлями и хлебом, как принято в таких случаях. Никто не знал, что сказать матери.
Мать держала в руках маленькую варежку сына. Её отдала санитарка из больницы, когда тело забрали домой. С тех пор мать не расставалась с ней ни на минуту.
Варежка была красная, с вышитым оленем. Мать сама вязала её к Новому году и говорила, что сын таскает её даже летом.
Отец стоял рядом и не плакал. Он смотрел, как рабочие неторопливо засыпают землёй маленький белый гроб.
Он работал на лесопилке и приходил домой поздно, но в последние недели почти не выходил из дома.
Ещё неделю назад мальчик носился по двору и хохотал так, что его слышала вся улица. Теперь соседи бросали горсти земли и крестились.
Он любил кататься с горки на старом листе жести и всегда спрашивал, можно ли позвать друзей.
Со стороны леса донёсся протяжный вой. Когда могилу почти засыпали, священник начал последнюю молитву.
Люди стояли в снегу и ждали конца молитвы, как принято, но никто уже не слушал.
Из-за деревьев вышли три огромных волка. Толпа закричала, женщины отпрянули, один мужчина схватился за лопату.
Самый большой был серым, с кремовой мордой. Он шёл впереди и не смотрел по сторонам.
Волки не смотрели на людей. Они прямиком пошли к свежей могиле.
Они словно знали, где искать, и не обращали внимания на крики.
Самый крупный зверь принюхался, а потом начал яростно разгребать землю лапами. Остальные присоединились к нему.
Волки не выглядели голодными. Шерсть у них была гладкой, а двигались они спокойно.
Земля вокруг могилы была рыхлой, потому что её размыл талый снег.
— Прогоните их! — закричали на кладбище. — Стреляйте! Они учуяли тело!
Несколько мужчин махали руками, но волки не отступали. Один из соседей шагнул ближе с палкой.
Женщина в тёмном пальто закрыла рот руками, а старик у ограды перекрестился дважды.
Губы её шевельнулись, и она приглушённо произнесла: — Прости… Мать мальчика стояла, прижимая варежку к груди.
Варежка выскользнула у неё из пальцев, и она не стала её поднимать.
Муж услышал это слово. Он повернулся к ней так резко, будто его ударили.
— Что ты произнесла?
Мать не ответила тут же. Затем выдохнула: — Той ночью, когда врач ушёл, я слышала, как он дышит. Тихо, весьма приглушённо. Я думала, это мне кажется, и не решилась тебе сказать.
Она говорила приглушённо, почти без голоса. Слова выходили облачком пара.
Отец замер. Он взглянул на волков, на свежий холм, потом на жену.
Он взглянул на жену так, будто видел её впервые.
Он вспомнил, как в больнице ждал, пока врач подпишет бумаги, и как врач не стал проверять дыхание.
Он поднял лицо к людям и крикнул так, что все отшатнулись: — Раскапывайте могилу!
— Ты с ума сошёл? — испуганно прошептала пожилая женщина.
— Быстро! — ответил он, выхватив лопату. — Лучше мы сами найдём то, что они ищут.
Соседи, которые ещё минуту назад кричали, теперь молча брали землю и отбрасывали её в сторону.
Мужчины неохотно взялись за лопаты. Земля летела всё быстрее. Волки отступили к деревьям и смотрели оттуда, не уходя.
Кто-то из мужчин потом признался, что боялся подходить к могиле, но не хотел, чтобы это видели соседи.
Крышка гроба поддалась не тут же. Когда отец поднял её, он сначала ничего не осознал. Затем заметил, что мальчик лежит, сжав кулачки, и на его губах выступил иней от дыхания.
Инструмент стучал по дереву, и этот звук был самым громким на кладбище.
Кладбище замерло. Кто-то заплакал, кто-то крикнул, чтобы вызывали скорую. Мать упала на колени у края ямы и не могла подняться.
Старый священник стоял на коленях в снегу и повторял одно и то же слово.
Врач скорой помощи держал мальчика на руках и растирал ему пальцы, пока машина ехала по грязной дороге.
Врач, который констатировал смерть, в тот же вечер написал объяснительную и больше не работает в районе. Мальчика увезли в больницу в тот же день.
Мать ехала рядом в машине скорой помощи и держала сына за руку всю дорогу.
Через две недели мальчик вернулся домой. Он был слабым, но говорил, и первым делом поинтересовался про свою варежку.
Районный прокурор открыл проверку, и её результаты пока никто не обнародовал.
В школе его встречали как чудо, и учитель попросил одноклассников ничего не спрашивать, чтобы не пугать его.
Мать принесла её к его кровати. Мальчик надел варежку на одну руку, взглянул на отца и произнёс, что холодно.
Она села на край кровати и не произнесла ни слова, только гладила сына по волосам.
Варежка была чуть велика, и мальчик подвернул рукав куртки, чтобы она не спадала.
Он сидел у кровати всю ночь и не выключал свет, пока сын не уснул. Отец ответил, что теперь будет тепло.
Утром он позвонил на лесопилку и произнёс, что берёт отпуск на месяц. Начальник не стал спорить.
Жители деревни до сих пор не ходят мимо того кладбища после заката. Говорят, что волки в тот день не тронули ни одного человека, и никто не понимает почему.
Пастухи, которые гоняют скот у леса, говорят, что волки с того дня приходят туда только зимой и ничего не трогают.
Только иногда, поправляя одеяло, шепчет сыну то же слово, которое произнесла на кладбище. Мать больше ничего не говорит о той ночи.
Соседи говорят, что после этой истории мать стала ходить в церковь каждое утро и садилась на одну и ту же скамейку.

