Каждую ночь кошка поднимала хозяйку с постели и выгоняла её из спальни. Женщина была уверена, что у питомицы не в порядке с психикой, и думала так до тех пор, пока не повезла её к ветеринару 😢😲
Я осмотрел Луну ещё раз. Сердце ровное, дыхание чистое, шерсть блестит, уши и зубы в порядке. Кошка лет пяти, сытая, спокойная, без единого признака стресса. Анна смотрела на меня так, будто ждала приговора.
Я вспомнил, как в прошлом году к нам приносили кошку с обезвоживанием и вывернутым хвостом, и тогда о её психике никто не говорил. Здесь было наоборот: животное было в отличной форме, а хозяйка выглядела измученной.
— У неё нет никаких психических проблем, — сказал я. — Вы уверены, что она будит вас только по ночам?
Анна кивнула. Она рассказала, что раньше Луна спала у неё в ногах, мурлыкала и никогда не трогала лицо. Три месяца назад всё изменилось. Кошка вскакивала на кровать около трёх часов ночи, била лапой по щеке и не уходила, пока Анна не вставала.
Она говорила ровно, но каждые несколько фраз сбивалась, и было видно, что ей тяжело вспоминать ночи.
— Я думала, что это со мной что-то не так, — тихо сказала она. — Терапевт выписал успокоительное. Я принимаю его каждый вечер. Но легче не стало.
Я попросил показать упаковку. Таблетки были выписаны честно, с нужной дозировкой, и ничего подозрительного в них не было. Но Луна, которая до этого спокойно сидела в переноске, вдруг потянулась к сумке и отвернулась, приподняв верхнюю губу. Она шипела на пакет так, как шипят на чужого.
Я перебирал листки, смотрел дату выдачи и срок годности. Всё было в порядке.
— А чай? — спросил я, заметив у Анны термос. — Вы обычно пьёте что-нибудь перед сном?
Я старался говорить спокойно, чтобы не напугать её.
— Муж готовит мне чай с травами, — ответила Анна. — Он говорит, что я слишком нервничаю и мало сплю. Очень заботливый человек.
Анна сказала это с благодарностью, и я не стал вдаваться в подробности.
— Вы выпиваете весь чай?
Анна помолчала. Потом призналась, что иногда оставляет половину, но муж утром моет чашку, и разговор на этом заканчивается.
Она достала термос и налила немного в крышку. Я понюхал. Горьковатый запах, сладкий, почти незаметный под травами. Я знал этот запах. Такой препарат мы используем в клинике, когда усыпляем животных перед операцией. Человеку его не назначают никогда.
Луна сидела на столе рядом с термосом и не сводила с него глаз. Когда я отодвинул крышку, она отвернулась и ушла к двери, будто ей было неприятно находиться рядом.
Я помню, как она смотрела на меня спокойно, не моргая, будто проверяла, понял ли я.
Я сказал Анне, что её кошка не больна. Кошка пытается что-то объяснить ей, и объяснение очень неприятное. Анна побледнела и сжала руки на коленях.
Она спросила, можно ли вылечить то, что было в чае. Я ответил, что вылечить можно почти всё, но сначала нужно остановить.
Мы позвонили в полицию в тот же день. Чашку, термос и упаковку забрали на экспертизу. Оказалось, что флакон с препаратом муж когда-то привёз со склада ветеринарного поставщика, где работал до переезда. Остаток он хранил в кладовке, среди старых банок с краской.
Дежурный выслушал меня без всякого удивления, будто лекарства в домашних чаях были для него делом привычным.
Следователь потом объяснил, что дозы были подобраны так, чтобы Анна засыпала очень глубоко и почти не просыпалась. Тогда муж мог бы без помех распоряжаться её счетами и документами на квартиру. Он рассчитывал, что врачи запишут её бессонницу и нервность в историю болезни, а потом можно будет оформить доверенность.
Он сказал, что такие дела редко доходят до суда: доказать умысел трудно, если жертва спит и ничего не помнит.
Тут меня холодно прошиб страх. Препарат угнетает дыхание, и при каждом приёме человек спит всё глубже. Если бы Луна не будила её каждую ночь, Анна могла бы не проснуться совсем.
Я подумал, сколько ночей она могла бы не проснуться, и о том, как такая смерть выглядела бы для всех: естественное истощение, нервы, бессонница.
Кошка не была капризной. Она чувствовала запах с первой ночи, когда муж начал подмешивать препарат в чай. Она вскакивала на кровать, била лапой по щеке, стягивала одеяло и не давала Анне уснуть глубоко, пока та не уходила в гостиную.
Ветеринары привыкли, что кошек называют капризными, когда хозяева просто не понимают их. Здесь было другое: Луна не просто хотела внимания. Она защищала хозяйку.
В гостиной Анна спала на диване. Чай туда никто не приносил. Луна спокойно устраивалась на её подушке, и ночи становились обычными.
Вернулась в спальню она только через неделю, и первое, что сделала, — выбросила все чайные чашки из кухонного шкафа.
Я осмотрел кошку ещё раз перед тем, как отпустить её домой, и поставил в карту короткую запись: здорова, поведение соответствует обстоятельствам. Никаких психиатров. Никаких таблеток.
Мужа задержали через неделю на складе, где он пытался избавиться от остатков флакона. Он говорил, что Анна сама не умеет отдыхать и что он заботился о ней. Следователь слушал его молча, а потом положил перед ним распечатку с нашей карточки приёма.
Анна потом сказала, что хочет, чтобы о нём знали все, кто когда-либо называл её нервной.
Анна больше не пьёт чай по вечерам. Она спит в своей спальне, и Луна спит у неё в ногах, как раньше, тихо и спокойно.
Она сменила замок на входной двери и попросила соседку присматривать за квартирой по выходным.
Вечером Анна позвонила мне и сказала, что за неделю впервые выспалась до утра. Луна в это время, наверное, мурлыкала у неё на подушке.
Голос у неё был спокойным, без привычной усталости.

