Во время похорон шестидесятилетнего фермера его верный конь прорвался на кладбище, хотя несколько мужчин пытались остановить обезумевшее животное, а затем принялся яростно бить копытами по крышке гроба: все присутствующие оцепенели от ужаса, когда крышка треснула и они увидели, что скрывалось внутри 😱
Похороны шестидесятилетнего фермера начались ранним холодным утром. Над кладбищем нависло тяжёлое серое небо, ветер медленно раскачивал голые ветки, а сырая земля после ночного дождя налипала на обувь. У свежей могилы собрались родственники, соседи и почти вся деревня: покойного здесь знали все. Кто-то брал у него молоко, кто-то работал с ним бок о бок на ферме, а кто-то просто уважал за честность и тяжёлый труд.
Возле гроба стояла его жена с красными от слёз глазами. Рядом молча курил сын, время от времени отворачиваясь, чтобы никто не заметил, как дрожит его лицо. Священник тихо читал молитву, люди опускали головы, и слышались лишь порывы ветра и глухие всхлипы женщин. Пахло сырой глиной и еловыми ветками, которыми был украшен край могилы.
И тут где-то в стороне громко заржала лошадь.
Сперва никто не понял, что происходит. Люди стали оборачиваться, а через несколько секунд от кладбищенских ворот прямо между могилами вылетел огромный тёмно-коричневый конь. Это был Гром — любимый жеребец фермера, проживший рядом с ним почти пятнадцать лет.
Вёл себя конь странно.
Все в деревне знали этого коня. Он стоял в конюшне за домом фермера, и по вечерам всегда подходил к калитке, когда слышал шаги хозяина. Гром никогда не убегал и никогда не пугал детей.
Глаза его были широко раскрыты, ноздри тяжело раздувались, мокрая грива прилипла к шее. Он мчался так, что из-под копыт летела земля. Несколько мужчин сразу бросились ему наперерез, пытаясь ухватить поводья, но Гром рвал головой, вырывался и ржал так, что у людей холод бежал по спине.
— Уведите его отсюда! — крикнул кто-то из толпы.
Но конь никого не слушал.
Он не боялся людей, но и не подпускал их к себе. Казалось, все его мысли были только о гробе.
Возле самого гроба он резко остановился, и его поведение стало ещё более странным. Сперва Гром просто кружил вокруг, тяжело дыша и всё время принюхиваясь к крышке. Потом внезапно ударил копытом по дереву.
Раздался глухой стук.
Люди вздрогнули.
— Это он с тоски обезумел, — тихо прошептала одна из женщин.
Но Гром ударил по крышке снова. Каждый удар отдавался в ногах у всех, кто стоял рядом.
И ещё раз.
С каждым ударом конь всё сильнее волновался. Он нервно фыркал, мотал головой и бил копытами с такой силой, что мужчины в панике попытались оттащить его назад. Один обхватил коня за шею, другой удерживал сбоку, но Гром вдруг встал на дыбы и передними копытами забрался прямо на гроб.
Женщины закричали. Кто-то в ужасе отпрянул. Одна из старушек перекрестилась, потом ещё раз, и никак не могла остановиться.
Конь колотил по крышке так яростно, словно пытался до чего-то добраться. По полированному дереву побежали трещины. Один удар. Второй. Третий. Земля под ногами дрожала, и с края могилы осыпалась сырая глина.
И вдруг раздался громкий хруст.
Крышка гроба треснула.
Щепки полетели во все стороны, одна упала у самых ног священника.
На несколько секунд над кладбищем повисла мёртвая тишина.
Люди в ужасе застыли, глядя внутрь. Гром тяжело дышал, и из его ноздрей шёл пар, густой и белый, как на морозе.
Но через мгновение кто-то испуганно выдохнул:
— Господи…
Священник закрыл книгу и сделал шаг назад.
Внутри гроба лежал сам фермер. Он был жив.
Сначала никто не поверил своим глазам. Жена протянула руку, чтобы дотронуться до его лица, и тут же отдёрнула её, словно боялась обжечься.
Щель в крышке была узкой, но сквозь неё все увидели, как поднимается и опускается его грудь. Веки дрогнули, и по щеке покатилась слеза, которую никто не смахнул. Жена упала на колени прямо в грязь. Сын рванулся к гробу, опрокинув один из трестлов, и первым ухватился за крышку.
Оказалось, что накануне фельдшер осмотрел фермера в его доме и решил, что сердце остановилось. Сам фельдшер стоял в стороне, бледный, и повторял, что всё делал по правилам. Поспешно обмыли тело, положили в гроб и привезли на кладбище. Соседка говорила потом, что ночью слышала, как скрипела дверь в доме, но решила, что это ветер. Никто не проверил ещё раз, и никто не заметил, что фермер дышит.
Гром отступил от гроба и встал у изгороди. Мальчишки из деревни подошли к ограде и долго смотрели на него, не решаясь заговорить. На его груди была грязь, а повод волочился по земле. Он опустил голову и фыркнул, будто ничего особенного не случилось. Люди несли фермера к машине на руках, а конь шёл рядом и не отходил, пока его не отвели в сторону.
Фермер открыл глаза уже в больнице и первым делом спросил о коне. Соседи потом приходили к его дому каждый вечер и приносили хлеб и молоко. Жена сидела рядом и держала его за руку, и в палате пахло лекарствами и мокрой одеждой. Фельдшер потом признался, что до сих пор не может понять, как не заметил дыхания.
Соседка, которая слышала ночью скрип двери, пришла к жене фермера с пирогом и долго извинялась, что не проверила.
Через неделю фермер вернулся домой. Гром встретил его у калитки, как и прежде, и долго тёрся головой о его плечо. Жена потом говорила, что в тот день впервые за много месяцев слышала в доме чужой смех, и смеялся он сам.
В деревне потом говорили, что Гром знал, что случилось, и с тех пор никто не ругал его за тот день.
Священник отслужил новую службу, и на этот раз в церкви было много людей, которые пришли не к гробу, а просто посмотреть на фермера живым.

