Бабушка, ты дедову квартиру переписала?!
Артём стоял посреди моей комнаты в куртке и размахивал листом бумаги. Выписка из реестра. Свежая, ещё пахнущая принтером. Он заказал её сам, через интернет.
Я сидела в кресле у окна, укрытая шалью. Мне семьдесят девять. Бежевые обои в мелкий цветочек, Петин портрет на стене, его шахматы на полке. Это наша с Петей квартира. Мы прожили в ней сорок шесть лет.
Наташа, моя дочь, стояла у двери в вязаном кардигане. Она приехала ко мне с утра — помочь со стиркой. Артём ворвался через полчаса.
— Тут написано! — Артём тряс выпиской. — Собственник — Михаил! Мишка! С прошлого месяца! Дарственная! Ты подарила дедову квартиру Мишке! А я? Я старший внук! Дед мне обещал! Он мне всегда говорил: «Тёма, квартира будет твоя»! А ты — Мишке? Этому студенту? Он ещё ничего в жизни не сделал! Почему?!
Артёму двадцать шесть. Мише двадцать два. Оба — Наташины сыновья. Мои внуки.
Петя действительно обещал квартиру Артёму. Давно, когда Артём был маленький. Петя его обожал — первый внук. Учил играть в шахматы, возил на рыбалку, рассказывал про войну, про своего отца. Говорил: «Тёма, когда вырастешь, эта квартира будет твоя. Только не подведи».
Петя умер три года назад. Квартира осталась мне.
А полтора года назад я узнала про Артёма.
Он стал приезжать ко мне чаще. Сначала я радовалась. Потом заметила, что он всё время в телефоне. Нервный, дёрганый. Иногда просил денег в долг — «до зарплаты». Пять тысяч, десять. Я давала. Он не возвращал.
Однажды он задремал у меня на диване, а телефон остался открытым. Я надела очки и посмотрела. Не хотела, но посмотрела. Там было приложение. Ставки на спорт. Ставка — сорок тысяч. Ещё одна — шестьдесят. История — сотни ставок. Минус триста тысяч за месяц.
Я позвонила Наташе. Она приехала, и мы долго сидели на кухне. Наташа плакала. Она знала. Уже год. Артём проиграл свою машину. Занимал у друзей. Брал микрозаймы. Наташа отдавала его долги, сколько могла.
А потом Наташа рассказала мне главное. За неделю до этого она случайно услышала, как Артём говорит по телефону. Он говорил какому-то человеку: «Да, квартира бабкина. Однушка в центре. Она старая, скоро помрёт, квартира мне достанется. Можно под неё взять. Я её сразу продам и всё закрою. А может, и отыграюсь».
Я тогда долго сидела молча. Потом пошла к Петиному портрету. Стояла перед ним и спрашивала: «Петя, что мне делать?»
Петя молчал. Но я знала, что бы он сказал. «Не подведи», — говорил он Артёму. Артём подвёл.
Я позвонила Мише. Младшему. Он учится в медицинском, на последнем курсе. Тихий, серьёзный мальчик. Подрабатывает санитаром по ночам. Каждую неделю приезжает ко мне — привозит лекарства, меряет давление, слушает мои рассказы про деда.
Я сказала Мише всё. Он долго молчал. Потом сказал: «Бабушка, не надо мне квартиру. Я сам заработаю». Я сказала: «Миша, она не тебе. Она дедушкина. Ты её просто сохрани. Чтобы Артём не проиграл. А когда он вылечится — решите вместе».
Миша согласился.
Месяц назад мы сходили к нотариусу. Оформили дарственную. Я живу здесь, как жила. Миша обещал, что я тут буду до конца. Артёму мы не сказали.
— Ну что ты молчишь? — Артём наклонился ко мне. — Ба! Объясни! Мишка что, тебя обработал? Пока я работал, он к тебе подлизывался? Это нечестно! Я в суд пойду! Я докажу, что ты была невменяемая! В твоём возрасте!
Наташа у двери вздрогнула.
Я посмотрела на внука. На его худое лицо, на круги под глазами, на дрожащие руки. Он был так похож на Петю в молодости. Те же глаза, тот же подбородок. Только у Пети глаза были спокойные. А у Артёма — загнанные.
Мне не было обидно. Мне было больно. Петя бы сейчас заплакал.
— Переписала, — сказала я спокойно. — Твоему брату.
Артём побагровел.
— Почему? Почему ему? Я старший! Дед обещал мне! Он мне сто раз говорил!
— Дед говорил: «Не подведи», — ответила я.
Артём растерялся. Открыл рот. Потом снова ощетинился.
— Не подведи! А что я подвёл? Я работаю! Я ничего плохого не делал! Ты что-то путаешь, ба!
Наташа медленно отошла от двери. Подошла к сыну. Встала прямо перед ним. Посмотрела на него — с болью, с любовью, с той усталостью, которая бывает у матерей, когда им больше нечего терять.
— Ты ж её проиграть хотел, сынок.
Артём отступил на шаг.
— Мама…
— Я слышала, — сказала Наташа тихо. — Полтора года назад. Ты по телефону говорил. «Бабкина квартира. Она скоро помрёт. Возьму под неё, продам, отыграюсь». Я стояла в коридоре. Слышала каждое слово.
Артём побелел. Выписка выпала у него из рук.
— И ставки твои мы видели, — продолжала Наташа. — Бабушка видела. В твоём телефоне. Минус триста за месяц. Машину ты проиграл. Я твои микрозаймы закрываю уже второй год. А ты думал — квартира тебе достанется, и всё решится.
Артём медленно опустился на диван. Закрыл лицо руками.
— Я… я не хотел… — сказал он глухо. — Я думал, отыграюсь… Я думал, я смогу остановиться…
— Не смог, — сказала я.
Он поднял на меня глаза. Мокрые. Детские.
— Ба… ты поэтому Мишке?
— Поэтому, — кивнула я. — Миша её сохранит. Для деда. И для тебя. Когда вылечишься.
— Для меня? — Артём не понял.
— Миша обещал, — сказала я. — Когда ты бросишь — вы с ним сами решите. Вместе. Как братья. Это дедушкина квартира, Тёма. Она не должна уйти чужим людям за долги.
Артём заплакал. Громко, отчаянно. Как плакал, когда ему было семь лет и он впервые проиграл деду в шахматы.
Наташа села рядом с ним. Обняла. Я смотрела на Петин портрет на стене.
Вечером приехал Миша. Увидел брата на диване, всё понял. Сел рядом. Долго молчал. Потом сказал: «Тём, я тебе помогу. Я знаю хорошего врача. Он такое лечит».
Артём лечится уже полгода. Ходит к специалисту по игровой зависимости. Удалил все приложения. Отдал Наташе свои карты. Работает, отдаёт долги. Сам.
Каждое воскресенье братья приезжают ко мне вместе. Играют в Петины шахматы. Артём проигрывает Мише и смеётся. Говорит, что это единственная игра, в которой он теперь готов проигрывать.
Недавно Артём подошёл ко мне и сказал: «Ба, спасибо, что не дала мне её проиграть. Я бы себе никогда не простил».
Документы на квартиру лежат у Миши. Он говорит, что когда Артём продержится два года — они вместе пойдут к нотариусу и переоформят на двоих. Пополам. Как братья.
Я надеюсь дожить. Петя бы очень хотел это увидеть.

