Я считал себя хорошим рассказчиком. Четыре признака показали, что слушателям тяжело.
Мне шестьдесят девять. Двадцать восемь лет я учил людей водить машину и привык, что в салоне говорю я. Ученик молчит, крутит руль и слушает.
Эта привычка прожила со мной дольше, чем я думал.
Прошлой осенью мой друг Виктор отмечал семьдесят. Я встал «сказать пару слов» и закончил, когда официантка уже уносила горячее. Мне казалось, что все слушают с интересом.
Дома жена спокойно сказала: «Сорок минут, Коля. Я засекла». Я обиделся, а потом вспомнил лица за столом и понял, что она права.
Я не стал корить себя. Я стал наблюдать за собой, как когда-то за учениками на площадке. За зиму набралось четыре признака.
Для паузы не нужно насчитывать два совпадения: можно просто спросить, удобно ли человеку продолжать разговор.
Почему это важно именно после шестидесяти? Нас становится меньше за столом, встречи реже, и каждая такая встреча на счету. Если человек ушёл с юбилея, так и не рассказав, как у него дела, он в следующий раз может просто не прийти.
Я не хотел, чтобы так случилось с моими друзьями.
Вот что я записал в тетрадь, пока наблюдал за собой. Признаки простые, но каждый я проверил на себе не один раз.
1. Я начинаю ответ со слов «а вот у меня»
Сосед рассказывает про больное колено, а я через минуту уже рассказываю про своё. Он говорит о внуке, и я тут же говорю о своём внуке. Мне казалось, что так я поддерживаю разговор.
На деле я его забираю себе.
Люди, которые много говорят, часто не замечают этого переключения. Собеседник пришёл со своей историей, а уходит, выслушав мою.
Что я делаю теперь. Когда хочется сказать «а у меня», я задаю один вопрос о его истории: «А что врач сказал?» или «Сколько ему сейчас?». Свою историю оставляю на потом.
Чаще всего она так и не понадобится.
Я заметил ещё одну вещь. Когда я начал задавать вопросы, люди стали рассказывать то, чего я раньше о них не знал. Сосед с коленом, оказывается, тридцать лет ходил в походы, и ему есть что вспомнить.
Раньше я бы этого так и не узнал, потому что говорил о себе.
2. Я не помню, о чём меня спросили
Это самый честный признак. Внучка спросила, как добраться до поликлиники. Я рассказал про маршрут, про то, как раньше там был гастроном, и про то, как я в семьдесят девятом году там стоял в очереди.
Она дослушала и переспросила: «Дед, так какой автобус?»
Если в конце своего ответа я не могу повторить вопрос, значит, я отвечал не человеку, а себе.
Что я делаю теперь. Сначала отвечаю в одну фразу: «Тридцать второй, до конечной». Если человеку интересно, он спросит дальше сам.
Этот признак хорошо видно по телефону. Если трубку держат долго, а в ответ звучит только «угу», разговор давно идёт в одну сторону. Я теперь слушаю, сколько слов говорит человек на том конце.
Не считаю ответы по секундомеру: человеку может быть трудно говорить или сейчас неудобно. Лучше прямо спросить, хочет ли он продолжить и когда будет подходящее время.
3. Мне перестали задавать вопросы
Когда разговор живой, собеседник перебивает, уточняет, спорит. Когда я говорю слишком долго, вопросы пропадают. Люди кивают, говорят «ага», «понятно» и смотрят в телефон или в окно.
На юбилее я принял тишину за внимание. А это была вежливость. Люди за столом просто ждали, когда я закончу.
Что я делаю теперь. Считаю про себя: если за две-три минуты меня ни разу не перебили и ни о чём не спросили, я останавливаюсь сам. Говорю: «Ну, хватит обо мне.
Ты-то как?» Работает лучше любого тоста.
Мне помог старый инструкторский приём. На площадке я всегда смотрел на руки ученика, а не на свои. Теперь за столом я смотрю на руки слушателей.
Движения рук сами по себе ничего не доказывают. Я использую их как напоминание сделать паузу, а не как способ читать чужие мысли.
4. Я рассказываю историю, которую здесь уже слышали
У каждого из нас есть любимые истории. У меня это рассказ про ученицу, которая на экзамене въехала задним ходом в будку инспектора. Я рассказывал его, наверное, раз двадцать, и часто одним и тем же людям.
Знакомые улыбаются, но улыбаются не истории, а тому, что я опять её начал. Жена однажды договорила её за меня до конца. Все засмеялись, и я тоже, хотя стало неловко.
Что я делаю теперь. Перед историей спрашиваю: «Я вам про будку рассказывал?» Если хоть один кивает, я молчу. Это проще, чем кажется, и людям это нравится.
Говорить много не стыдно. Если я увлёкся, можно остановиться без самообвинений и дать собеседнику место.
Есть и хорошая сторона. Старые истории не нужно выбрасывать. Их можно рассказывать новым людям: внукам, новым соседям, знакомым в санатории.
Для них это будет впервые, и слушать они будут по-настоящему.
Проверьте себя
- Вспомните последний разговор: сколько вопросов вы задали собеседнику?
- Можете ли вы повторить, о чём вас спросили в последний раз?
- Вас перебивали, или все молча кивали?
- Была ли в разговоре история, которую вы уже рассказывали этим людям?
Если узнали свою привычку, попробуйте один раз ответить короче и дать другому закончить. Реакция может оказаться разной; мне важно не заслужить благодарность, а проверить, стало ли беседе свободнее.
Попросите близкого человека честно сказать, бывает ли с вами такое. Жена ответила мне сразу и с примерами. Это было неприятно ровно пять минут, а польза осталась на годы.
Лучше услышать это дома, чем увидеть в глазах гостей.
И не путайте краткость с молчанием. Люди за столом ждут от нас и историй, и шуток, и опыта. Просто в разговоре должно быть место и для них.
Я не стал молчуном. На Новый год я сказал тост на одну минуту, и Виктор потом попросил у меня ещё одну историю. Это было приятнее, чем сорок минут, которые никто не просил.
О формате. История инструктора придумана для разбора разговорных привычек. Наблюдения не устанавливают диагноз и не описывают каждого молчаливого собеседника одинаково.
