«Одна пришла — садись к персоналу!» — бросил Родион и смахнул мой пустой прибор со стола. Ложка и вилка звякнули о паркет, салфетка упала мне под ноги. Я всё ещё держала фартук, который только что сняла после помощи на кухне.
На сорок первый день рождения двоюродного брата в ресторан над Волгой я приехала раньше гостей. Тётя Зоя работала здесь и попросила помочь расставить домашнее печенье, которое сама испекла для сына. Потом мы должны были переодеться и сесть к родственникам.
За длинным столом в Нижнем Новгороде Родион рассаживал всех парами. Мне тридцать семь, я не замужем. Он привык говорить, что у меня «ещё нет своей семьи», даже когда звонил просить забрать его детей или съездить с нашей бабушкой к врачу. Сейчас место рядом с ним предназначалось знакомому с женой.
Я подняла салфетку. Из служебного коридора вышла тётя в праздничном платье. На её вопросительный взгляд я ответила:
— Тётя Зоя, подойди, пожалуйста.
Она посмотрела на прибор у моих ног, потом на сына:
— А мне без мужа тоже нельзя?
Родион сразу сказал, что мать — другое дело. Для неё место, конечно, найдётся. Он принялся двигать стул во главе стола и звать официанта, словно всё сводилось к нехватке мебели. Тётя Зоя попросила подождать и спросила, почему её племянница должна ужинать у служебного входа.
Я не работала на этом банкете. В студенчестве действительно носила здесь подносы; давно устроилась в другое место. Сегодня согласилась помочь тёте, пока она заканчивает смену. У нас было приглашение от самого Родиона — с временем и адресом, без условия привести мужа. Фартук мне дали только затем, чтобы не испачкать платье, пока мы раскладывали печенье.
— Ну ты же одна, тебе проще, — сказал брат. — Там тоже накрыто.
За столом персонала сидели люди, которые работали. Сажать меня к ним, чтобы убрать из семейного ряда, было не заботой ни обо мне, ни о них. Я так и сказала. Мне не требовалось доказать, что я теперь занимаю достаточно важную должность для места рядом с его знакомыми.
Тётя Зоя много лет жила без мужа. Родион привык восхищаться тем, как она одна его подняла, но её же довод о праве прийти одной выслушивать не хотел. Попытался обратить всё в шутку и напомнил, что на своём празднике может рассаживать гостей, как считает нужным.
— Можешь, — ответила она. — А мы можем не садиться.
Она не потребовала отменить банкет и не распорядилась выгнать его из ресторана. Здесь она была обычным сотрудником, а вечером собиралась стать обычным гостем. Ни ресторан, ни чужое время ей не принадлежали. Мы вышли в гардероб, чтобы спокойно решить, оставаться ли вообще.
Я сказала, что не хочу уходить только потому, что он этого добивается. Тётя ответила, что и оставаться ради доказательства собственной стойкости я не обязана. Мы немного посидели на скамейке у вешалок. Я заметила, что она держит сумочку обеими руками: сыну собиралась подарить часы покойного деда, которые недавно отдали в ремонт. Подарок остался у неё. Не в наказание — она просто не могла сейчас вручить его с праздничной речью.
Родион подошёл минут через десять. Принёс мою вилку и чистую салфетку. Сказал, что добавит стул, и попросил не портить ему вечер. Я спросила, кому именно он предлагает извиниться. Он помолчал и произнёс, что погорячился. Мне этого не хватило, но добиваться нужных слов в гардеробе я не стала.
Мы с тётей ушли. По дороге зашли в небольшое кафе и заказали горячее. Она говорила о работе и о том, что давно хотела сократить вечерние смены. Я впервые не предлагала тут же всё для неё организовать, а спрашивала, какой помощи она сама хочет.
На следующий день Родион написал в общий семейный чат, что неудачно пошутил. Я ответила только за себя: меня исключили из семейного стола из-за того, что я пришла без пары, и это не было шуткой. Несколько родственников позвонили отдельно. Одни поняли, другие советовали быть снисходительнее к имениннику. Объяснять каждому свою жизнь я не стала.
Через месяц мы собрались у бабушки. Родион начал привычное «тебе же проще», прося меня освободить субботу. Я ответила, что уже занята. Не придумала жениха, свидание или срочную работу для уважительности. Просто занята — и этого должно быть достаточно.
Нужно ли человеку обзавестись супругом, чтобы родные перестали считать его время и место за столом ничейными?
