«Не начинай! Игорь болеет, поездки не будет!» — Олег рывком снял с моего рюкзака спальник и швырнул его в угол гостиной. Термос выкатился из бокового кармана на ковёр. Я стояла у стены, всё ещё в походных ботинках, которые купила специально для Карелии.
Эту поездку мы планировали полгода. Четверо: мы с Олегом и его двоюродный брат Игорь с женой Мариной. Домик на озере под Сортавалой, лодка, баня. Я впервые за три года взяла отпуск не для ремонта и не для дачи. В пятницу вечером мы должны были выехать.
В среду Олег пришёл с работы мрачный и сказал, что Игорь слёг с воспалением лёгких, поездка отменяется. Что он сам позвонил хозяину домика и всё отменил. Что Марина просила пока не звонить — Игорю тяжело говорить.
Я расстроилась, но поверила. Написала Марине в общий семейный чат, где мы обсуждали маршрут, — и увидела, что чат исчез. Олег сказал: «Я его удалил, чтобы не травить душу».
Сегодня пятница. Олег сказал, что едет на два дня к матери в Смоленск. Собирал сумку. А в дверь позвонили. На пороге стоял Игорь — румяный, с пакетом в руке. Приехал забрать палатку, которую оставил у нас в сентябре.
Я смотрела на него и не понимала.
— Игорь, проходи. Как ты себя чувствуешь?
Игорь перевёл взгляд с меня на брата:
— Олег, а с чего ты взял, что я болею?
Олег сказал, что я всё перепутала. Что болеет не Игорь, а его Марина. Игорь спокойно ответил, что Марина сейчас сидит внизу в машине и машет мне рукой. И добавил, что во вторник Олег позвонил ему сам и сказал, что у меня температура и поездку придётся отменить. Что я очень расстроена и меня лучше не беспокоить.
Получалось, что Олег сказал брату про меня то же, что мне — про брата. И удалил чат, чтобы мы не встретились в переписке.
Игорь не стал задерживаться. Взял палатку, крепко обнял меня в прихожей и шепнул: «Позвони Марине, она с ума сходила». Олега он даже не позвал проводить.
Мы остались вдвоём. Сумка Олега стояла на диване, уже застёгнутая. Я спросила его, куда он на самом деле едет. Не хватала его телефон. Не требовала пароль. Просто спросила и сказала, что если сейчас он опять соврёт, я это пойму.
Он сел и долго тёр лицо руками. Потом рассказал. В августе в Вязьму вернулась его одноклассница Света. Та самая, в которую он был влюблён в десятом классе и о которой я знала только по выпускным фотографиям. Они встретились на встрече выпускников, стали переписываться. Света предложила съездить «вспомнить молодость». И он решил, что поедет в тот самый домик под Сортавалой, который бронировал для нас. Хозяину он ничего не отменял.
— Ничего не было, — сказал Олег. — Я хотел просто… понять.
Я не знала, верить ли этому «ничего». Я знала другое. Он неделю врал мне в глаза, врал брату, стёр общий чат, чтобы мы не сравнили его версии. Он не просто хотел встретиться с другой женщиной. Он отрезал меня от людей, которые могли сказать мне правду.
Я позвонила Марине при нём. Она плакала в трубку и говорила, что всю неделю хотела мне написать, но Олег сказал, что у меня высокая температура и я сплю.
В ту ночь Олег никуда не поехал. Утром я попросила его пожить у матери в Смоленске — на самом деле у матери, а не там, где он собирался. Он уехал молча.
Через неделю Игорь с Мариной позвонили мне и предложили всё-таки поехать в Карелию втроём, на следующих выходных, в другой домик. Я сначала отказывалась, потом согласилась. Мы катались на лодке, парились в бане, и Марина впервые рассказала мне, что Олег ещё в юности умел так «разводить» людей, чтобы они не сверялись друг с другом.
Сейчас мы с Олегом говорим через семейного психолога. Он признал, что переписывался со Светой не только о молодости. Что будет дальше, я пока не знаю. Но новый семейный чат мы создали без него — я, Игорь и Марина. Называется «Сортавала».
Как понять человека, который не просто солгал тебе, а сделал так, чтобы тебе никто не мог сказать правду?
