Шейх годами тратил огромные деньги на лечение парализованного брата-близнеца, но после появления новой сиделки заметил на его теле странные синяки.
Брат был парализован и почти всё время лежал в спальне, которую оборудовали как больничную палату.
Слуги шептались, что брат давно перестал узнавать гостей, и только шейх каждый вечер приходил в его комнату.
Близнецы с детства были похожи так, что знакомые путали их на улице. Они вместе учились, вместе занимались спортом и никогда не видели друг в друге соперников.
Шейх помнил каждое лето, которое они провели вместе на побережье, и каждый раз, глядя на брата в кровати, думал о том, как всё стало несправедливо.
Отец говорил, что брат всегда был смелее и первым лез в воду, а шейх осторожно проверял глубину.
Но однажды брат попал в тяжёлую аварию. Врачи спасли ему жизнь, но сообщили семье, что он почти полностью лишился способности двигаться.
После аварии прошло шесть лет, и за всё это время никто из семьи не вывозил брата даже в сад.
Шейх не стал отдавать брата в клинику. Он обустроил для него целое крыло собственного дома, где круглосуточно дежурили врачи, массажисты и сиделки.
Он сам выбирал врачей, сам подписывал счета и сам решал, какие процедуры оплатить.
Годы шли, и брат по-прежнему почти всё время лежал в кровати. Шейх перестал верить в чудо, но продолжал платить за лечение.
Каждую субботу он спускался в крыло и проверял счета, но в спальню заходил редко, потому что тяжело было видеть брата таким.
Гости, приезжавшие во дворец, видели только закрытые двери и тихие шаги в коридоре.
Несколько месяцев назад одна из постоянных сиделок уволилась, и на её место пришла молодая женщина.
Она почти никогда не жаловалась на тяжёлую работу, могла часами сидеть рядом с больным и часто просила других сотрудников не заходить в комнату во время процедур.
Она рассказывала, что раньше работала в больнице на другом конце города и уволилась по собственному желанию.
Поначалу шейх не видел в этом ничего дурного. Ему нравилось, что новая сиделка так старательно занимается его братом.
Он даже хвалил её перед гостями и подарил ей тёплый шарф на первую зиму.
Гости хвалили новую сиделку за терпение, а она лишь скромно опускала глаза и благодарила шейха.
Но недели через две он заметил синяк на ноге брата. Он помогал переодевать больного и увидел большое тёмное пятно.
— Откуда это? — спросил шейх.
Сиделка ответила, что брат случайно задел край кровати, когда его пересаживали в инвалидное кресло.
Через несколько дней появились новые синяки: на руках, коленях и боку.
Однажды утром брат морщился от боли, но на вопросы отвечал только медленным кивком.
Шейх вызвал сиделку в кабинет и спросил прямо: — Ты плохо обращаешься с моим братом?
— Конечно нет, — побледнев, ответила она. — Я бы никогда не причинила ему вреда.
— Тогда объясни, откуда у него всё время берутся синяки.
— Такое бывает при уходе. Его тело очень слабое, — повторила она.
Шейх не поверил. Больше всего его пугало то, что брат почти не мог рассказать, что с ним происходит в течение дня.
Он вспомнил, как в детстве брат падал с лошади и смеялся, а теперь не мог даже сказать, что болит.
Иногда ночами шейх думал, не слишком ли он верил врачам и не слишком ли мало верил брату.
В тот же вечер он велел специалистам по безопасности установить скрытые камеры в коридорах, гостиной и комнате брата.
Установщики работали ночью, и утром шейх проверил, что каждая камера передаёт изображение.
Несколько дней шейх просматривал записи, но ничего подозрительного не замечал. Сиделка кормила брата, переодевала его и делала массаж.
Он пересматривал записи по вечерам, сидя в кресле, и с каждым днём становился всё раздражительнее.
Однажды поздно вечером, сидя в кабинете, он случайно открыл камеру из спальни брата.
Сиделка закрыла дверь изнутри. Она подошла к кровати, что-то сказала больному и резко откинула одеяло.
Шейх подался ближе к экрану. Он увидел, что брат сидит на краю кровати, опираясь на плечо сиделки, и медленно переносит вес на ноги.
— Что ты скрываешь? — тихо спросил шейх, не отрывая глаз от экрана.
Брат поднялся, сделал несколько шагов по комнате и тяжело опустился обратно на матрас. Сиделка держала его за руку и считала вслух.
Лицо брата было напряжённым и сосредоточенным, и он ни разу не посмотрел на камеру.
Шейх застыл. Он понял, что брат не был парализован, а двигался уже давно, но он сам запретил ему вставать, чтобы не отдавать часть наследства.
Утром шейх пришёл к брату в спальню. Тот лежал на спине, но глаза его были открыты, и он спокойно смотрел на шейха.
Брат попросил сиделку выйти, и она вышла, не закрыв дверь.
— Ты держал меня в кровати, — тихо сказал брат. — Потому что тебе было удобнее, чтобы я ничего не решал.
Шейх молчал. Сиделка стояла у окна, и руки её дрожали, но она не отводила взгляда от шейха.
Брат вздохнул и попросил воды, и сиделка налила ему стакан так спокойно, будто ничего не случилось.
— Синяки были от моих попыток встать, — сказал брат. — Она меня не била. Она учила меня стоять, потому что никто другой не хотел этого делать.
Шейх подошёл ближе и опустился на край кровати. Впервые за много лет он не знал, что сказать.
Через месяц брат перебрался в собственную квартиру и начал заниматься с сиделкой каждый день. Врачи, которые раньше подписывали бумаги без проверки, были уволены.
Шейх признался потом гостям, что был слеп, когда доверял чужим бумагам и чужим подписям.
Сиделка получила прибавку к жалованью и право выбирать, кто будет помогать ей в реабилитации.
Брат по-прежнему ходит с тростью, и каждую неделю приносит ей розы. Шейх приходит к ним в гости по выходным и больше не спрашивает, сколько стоит лечение.
Когда шейх спрашивает брата, помнит ли он ту аварию, тот отвечает, что помнит каждую минуту и благодарен тем, кто не давал ему сдаться.

