Фаина отмечала мои перерывы как прогулы и записывала это время себе в дополнительные часы. Приказа о запрете стула не существовало.
До этой проверки Фаина требовала от меня одного решения: согласиться на неверный табель после травмы. Из-за стула и графика перерывов мы уже успели наговорить достаточно, но конкретный вопрос оставался прежним — как отметили мои фактические часы в магазине. Для ответа на этот вопрос понадобилась проверка из-за стула и графика перерывов, а не новое доказательство того, кто сильнее обиделся.
Назар, управляющий, не разрешал наш личный спор и не обещал никого примирить. Он проверял обстоятельства из-за стула и графика перерывов. После объяснения Назара прежняя уверенность из-за стула и графика перерывов уже не заменяла ответа: у нас появились проверенные обстоятельства.
Она уверяла, что всё равно работала за двоих и ей полагается прибавка.
Я уточнила у Назара, что из сказанного относится к проверяемым фактам, а что нам ещё предстоит решить самим. Соглашаться с выводами и немедленно уступать Фаине оказалось не одним и тем же: последствия из-за стула и графика перерывов не исчезали от того, что мы наконец перестали спорить о причине.
Разговор с Фаиной не закончился красивым примирением на месте. Мне нужно было принять практическое решение из-за стула и графика перерывов, а ей — понять, что требование согласиться на неверный табель после травмы больше не заменит объяснения. В истории из-за стула и графика перерывов выясненная причина не отменяла того, что Фаина успела потребовать до проверки.
Часы пересчитали по фактическим сменам, стул вернули. Я осталась до конца сезона, но больше не соглашалась, чтобы мои отметки в табеле вела только Фаина.

