Вклад на внука мой! Что хочу, то с ним и делаю!
Вера Андреевна размахивала сберегательной книжкой над столом, как флагом. Синяя обложка, золотые буквы банка, уголок загнут. Этой книжкой она гордилась два года. Показывала её всем подругам: «Внуку на образование коплю».
Я сидела напротив с радионяней. Наш Мишка спал в соседней комнате, и мне больше всего хотелось, чтобы свекровь не кричала.
Когда Мишка родился, свекровь пришла в роддом с цветами и этой книжкой. Сказала, что открыла на него вклад и будет пополнять каждый месяц, чтобы к восемнадцати годам у внука была сумма на учёбу. Мы с Тимуром растрогались. Я тогда даже заплакала.
Через три месяца выяснилось, что пополнять вклад свекрови тяжело: пенсия маленькая, коммуналка выросла, лекарства. И она предложила: «Давайте вы будете класть, а я буду хранить. У меня надёжнее, вы же молодые, потратите».
Я согласилась. Каждый месяц переводила на её карту восемь тысяч с декретных, а потом с зарплаты. Она клала их на вклад и показывала мне запись в книжке. Два года подряд. Почти двести тысяч, с процентами.
А в тот вечер я осторожно предложила переоформить вклад на меня. Без обид, просто удобнее: в банке появилась хорошая ставка для детских счетов, и пополнять можно было бы с телефона.
Вера Андреевна вскочила.
— Вклад на внука мой! Что хочу, то с ним и делаю! Я его открывала! Я в банк ходила! А ты теперь пришла на готовенькое?!
Тимур был на смене. Дома, кроме нас, был только свёкор, Аркадий Борисович. Он сидел у окна, скрестив руки на груди, и молчал. Свёкор у меня вообще молчаливый. Сорок лет проработал машинистом, слов на ветер не бросает.
В радионяне зашуршало: Мишка заворочался во сне. Я убавила звук и сделала вдох, чтобы ответить как можно спокойнее:
— Ваш. Только пополняю его каждый месяц я.
— Пополняешь! — свекровь всплеснула руками. — Подумаешь! Восемь тысяч! А я его храню! Я за него отвечаю!
И тут свёкор разомкнул руки. Положил их на колени и посмотрел на жену поверх очков.
— Вера, ты же вчера с него всё сняла.
Свекровь прижала книжку к груди.
Я не сразу поняла смысл этих слов. Вчера. Всё. Сняла. Двести тысяч. Деньги моего сына.
— Аркадий, ты что? — голос у Веры Андреевны стал тонким. — Я… я ничего не снимала.
— Снимала. Я с тобой в банк ездил. Ты велела в машине ждать. Вышла с конвертом и сказала, что это за дачу заплатила.
Я смотрела на свекровь. Она стояла, прижимая книжку, и губы у неё дрожали.
— Вера Андреевна, — сказала я. — Покажите книжку.
Она не двигалась. Тогда свёкор встал, подошёл к ней и молча, очень осторожно, вынул книжку из её рук. Она не сопротивлялась.
Он открыл последнюю страницу, посмотрел на запись, нахмурился. И протянул книжку мне.
На последней странице стояла вчерашняя дата и сумма: «Выдано 198 430,00». Остаток: ноль рублей.
Свекровь села на табуретку и закрыла лицо руками.
— Это для Лерочки, — сказала она глухо. — Лерочка просила никому не говорить.
Лера — младшая сестра Тимура. Ей тридцать, она замужем шесть лет, и всё это время они с мужем не могут родить ребёнка. Последний год они копили на ЭКО. Не хватило ровно двухсот тысяч. Лера позвонила матери в слезах и сказала, что клиника держит место только до конца месяца.
— Я не могла ей отказать, — сказала свекровь. — Это её последняя попытка. Ей врачи сказали — последняя. А у вас Мишка уже есть.
Я молчала. Злость была, но вместе с ней было что-то другое. Мне вдруг стало жалко эту женщину, которая два года показывала подругам книжку, а потом за один день отдала всё, что в ней было, потому что не смогла сказать дочери «нет».
— Почему вы просто не попросили? — спросила я. — Меня, Тимура?
— Лера стыдится. Она никому не говорит, что у них не получается. Даже брату.
Тимур вернулся со смены через два часа. Я рассказала ему всё сама. Он долго сидел на кухне, потом позвонил сестре. Разговаривали они час. Лера плакала в трубку, Тимур молчал, а потом сказал: «Ну и дура. Надо было сразу ко мне».
Решили так: деньги остаются у Леры. Она вернёт их, когда сможет, без сроков. Свекровь до этого будет отдавать по три тысячи с пенсии. А новый вклад на Мишку я открыла на себя.
Попытка у Леры получилась. Через девять месяцев у неё родилась дочка, Вера, в честь бабушки. Свекровь неделю не отходила от роддома.
А сберегательную книжку с нулевым остатком Вера Андреевна принесла мне на Мишкин день рождения. Сказала: «Храни. Пусть знает, на что ушли его первые деньги». На последней странице она приписала от руки: «На сестрёнку Веру. Вернём». Лера возвращает. По десять тысяч в месяц.

