Жених нищий! Ни квартиры, ни машины!
Галина Николаевна стояла посреди гостиной в вязаном кардигане и показывала на меня пальцем. Стол был накрыт: салаты, нарезка, бутылка шампанского. Катя, моя невеста, вышла на кухню за горячим. Её не было в комнате. Наверное, поэтому её мама и решила сказать это сейчас.
Я сидел за столом в своём единственном костюме. Мне тридцать. Я программист. Мы с Катей вместе шесть лет. Сегодня я пришёл просить её руки. Официально, как положено. С цветами для Галины Николаевны и коньяком для Валерия Петровича.
Бежевые стены, новый диван, большое окно с видом на парк. Хорошая двушка в новом доме. Галина Николаевна очень ею гордится. Рассказывает всем, что «государство дало, как погорельцам».
Валерий Петрович, Катин отец, сидел напротив меня в свитере. Он молчал. Смотрел в тарелку. Я видел, как напряглись у него плечи.
— Я всё узнала! — Галина Николаевна стукнула ладонью по столу. — Ты снимаешь комнату! Комнату, Антон! В тридцать лет! Ездишь на автобусе! У тебя даже машины нет! Куда ты мою дочь приведёшь? В свою коммуналку? Катя у меня одна! Я её растила не для того, чтобы она с нищим по съёмным углам мыкалась! Нет моего согласия! Так и знай!
Шесть лет назад, когда мы с Катей только начали встречаться, её родители жили в бараке на Заречной улице. Деревянный дом сорок девятого года постройки. Печное отопление, туалет во дворе, крыша текла. Галина Николаевна стеснялась приглашать меня в гости. Катя плакала, когда рассказывала, как зимой они спят в куртках.
Пять лет назад барак загорелся. Ночью. Короткое замыкание в старой проводке. Катины родители успели выскочить в чём были. Всё сгорело. Документы, вещи, фотографии, мебель.
Их поселили в маневренный фонд — комнату в общежитии. Галина Николаевна ходила по инстанциям, писала письма, требовала новое жильё. Ей отвечали: «Ждите очереди. Лет десять». Она слегла с давлением.
Я тогда только что получил наследство. Бабушкину однушку в Подольске. Бабушка вырастила меня — родители рано погибли. Квартира была всем, что от неё осталось. Я собирался жить там.
Я пришёл к Валерию Петровичу. Один. Мы сидели в его комнате в общежитии, и я сказал: «Валерий Петрович, я продам бабушкину квартиру и куплю вам жильё. Здесь, в Твери. Оформим на вас. Только Галине Николаевне не говорите, что это я. Она гордая, не возьмёт. Скажите, что дали от города».
Валерий Петрович долго смотрел на меня. Потом спросил: «А ты? Ты где будешь жить?» Я сказал: «Сниму что-нибудь. Я молодой. Заработаю».
Он заплакал. Первый раз при мне. Обнял меня и сказал: «Сынок…»
Я продал бабушкину квартиру. Купил эту двушку. Оформил на Валерия Петровича. Он сказал жене, что пришло решение из администрации — переселение погорельцев вне очереди. Галина Николаевна была так счастлива, что даже не стала проверять бумаги. Все документы хранил Валерий Петрович.
Кате я тоже не сказал. Боялся, что она расскажет маме. Или что будет чувствовать себя обязанной. Я хотел, чтобы она выходила за меня, потому что любит, а не потому что должна.
С тех пор прошло пять лет. Я снимаю комнату. Коплю на свою квартиру. Машину не покупаю — дорого. Всё, что зарабатываю, откладываю. Через год, может, полтора, накоплю на первый взнос.
— Ну что ты молчишь? — Галина Николаевна наклонилась ко мне. — Нечего сказать? Правильно, нечего! Нищий — он и есть нищий! Катя заслуживает нормального мужа! С квартирой! С машиной! А не тебя!
Валерий Петрович поднял голову. Посмотрел на жену. Губы у него сжались.
Я положил вилку. Посмотрел на Галину Николаевну. Мне не было обидно. Правда. Мне было смешно и немного грустно. Она сидела в квартире, которую я ей купил, и называла меня нищим.
— Нищий, — сказал я спокойно. — Квартиру я вам купил.
Галина Николаевна осеклась.
— Что? Какую квартиру? Ты что несёшь? Эту квартиру нам государство дало! Как погорельцам! Валера, скажи ему!
Она обернулась к мужу. Ждала, что он поддержит.
Валерий Петрович медленно отложил салфетку. Встал из-за стола. Подошёл к серванту, открыл нижний ящик, достал папку с документами. Положил её на стол перед женой. Посмотрел на неё — тяжело, устало, как человек, который пять лет носил на себе чужую тайну.
— Купил, Галя. Ты в ней пятый год живёшь.
Галина Николаевна побелела.
— Валера… ты что…
— Никакого государства не было, — сказал Валерий Петрович. — Никакой администрации. Антон продал квартиру своей бабушки. В Подольске. Единственное, что у него было. И купил нам эту. Оформил на меня. А сам пошёл снимать комнату. Пять лет назад. Вот договор. Вот выписка. Посмотри, кто платил.
Галина Николаевна открыла папку. Дрожащими пальцами перелистала страницы. Остановилась на одной. Долго смотрела.
— Антон Сергеевич… — прочитала она шёпотом. — Покупатель… плательщик…
В дверях появилась Катя. С подносом горячего. Она слышала последние слова. Стояла неподвижно, смотрела на меня.
— Антон… это правда?
Я кивнул.
Катя поставила поднос на сервант. Подошла ко мне. Посмотрела мне в глаза.
— Ты пять лет снимаешь комнату… потому что купил квартиру моим родителям?
— Ну… да, — сказал я. — Вам же негде было жить.
Катя заплакала. Обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулся.
Галина Николаевна сидела за столом и смотрела на документы. Потом медленно подняла голову. Посмотрела на меня. Лицо у неё было мокрое.
— Антоша… — сказала она тихо. — Я тебя нищим назвала. В твоей же квартире.
— Это ваша квартира, Галина Николаевна, — сказал я. — Она на Валерии Петровиче.
— Нет, — она покачала головой. — Она твоя. И всегда была твоя.
Она встала, обошла стол и обняла меня. Неловко, по-матерински.
— Прости меня, сынок. Я дура старая.
Свадьбу мы сыграли через три месяца. Скромную, в кафе, на сорок человек. Галина Николаевна сама всё организовала. На свадьбе она сказала тост, который я запомню на всю жизнь: «За моего зятя. Который богаче всех, кого я знаю. Не деньгами. Сердцем».
Мы с Катей живём в съёмной однушке. Копим на свою. Валерий Петрович предлагал переписать квартиру на нас — я отказался. Сказал: «Это ваш дом. Живите».
А через год Галина Николаевна пришла к нам с конвертом. Там были деньги. Все её сбережения и Валерия Петровича. На первый взнос. Она сказала: «Это не подарок. Это возврат долга. С процентами за пять лет».
Мы купили квартиру. В соседнем доме с её родителями. Теперь Галина Николаевна приходит к нам каждый вечер с пирогами. И каждый раз, уходя, говорит Кате: «Береги его. Таких больше не делают».

