Бабушкину квартиру брату отдашь! Он мужчина!
Мама шлёпнула на стол синюю папку с документами, и чай в моей кружке плеснул на клеёнку. Очки, поднятые на макушку, съехали ей на лоб. Она даже не поправила их.
Мы сидели на кухне в той самой бабушкиной однушке на третьем этаже. Сорок дней прошло позавчера. Я приехала разобрать вещи: бабушкины платья, банки с вареньем, коробку с письмами деда. Мама приехала через час. С братом Женей и с папкой.
Бабушка растила меня с семи лет. Мама тогда вышла замуж второй раз, уехала с новым мужем в Тюмень, а меня оставила «на время». Время растянулось на двенадцать лет. Женю она забрала с собой, ему было одиннадцать, «мальчику нужен отец». А мне нужна была бабушка.
Бабушка водила меня в музыкалку, шила мне платья на выпускной, сидела со мной ночами, когда я болела. Когда я выросла, мы поменялись местами: последние пять лет я ездила к ней каждый день после работы. Мыла, кормила, возила к врачам. Мама звонила по праздникам.
А теперь стояла надо мной с папкой.
— Бабушкину квартиру брату отдашь! Он мужчина! У него семья, двое детей, они в съёмной живут! А ты одна, тебе и комнаты хватит!
Женя стоял у холодильника, скрестив руки. Молчал. Я не видела его года три. Он раздался в плечах, постригся почти наголо и смотрел куда-то в окно.
— Мам, — сказала я. — Бабушка умерла сорок дней назад.
— Вот именно! Пора решать! Наследство мы с Женей уже обсудили. Я как дочь — первая наследница. Я свою долю отдаю ему. И ты отдашь, если совесть есть!
Я поставила кружку на стол.
— Отдам. Только бабушка её мне подарила.
Мама замерла. Потом рассмеялась.
— Подарила! Не выдумывай. Я бы знала! Она мне сама говорила, что квартира пойдёт внукам поровну!
И тут Женя, который всё это время стоял у холодильника и смотрел в окно, разомкнул руки.
— Мам, я ж сам от неё отказался. У нотариуса.
Мама медленно повернулась к сыну. Папка соскользнула со стола и упала на пол.
— Что значит отказался? Когда?
— Два года назад. Бабушка мне позвонила. Попросила приехать. Я приехал, мы пошли к нотариусу. Она хотела оформить дарение на Таню, а мне предложила деньги, компенсацию. Я отказался и от денег, и от доли. Подписал бумагу, что не претендую.
Я этого не знала. Я знала только, что бабушка однажды съездила со мной к нотариусу и подписала дарственную. Про Женю она не сказала ни слова.
— Ты… ты отказался от квартиры? — мама смотрела на сына, будто видела его впервые. — Ты в своём уме? У тебя дети!
— У меня дети, мам. И у меня есть руки. А Таня за ней пять лет ходила. Я за пять лет был здесь два раза.
Мама опустилась на табуретку. Посидела. Потом нагнулась, подняла папку с пола, открыла её и достала оттуда какой-то сложенный лист. Положила его передо мной.
— Тогда объясни мне вот это, — сказала она глухо.
Это была расписка. Неделю назад мама получила от незнакомого мне человека задаток — двести тысяч рублей «за квартиру по адресу…». Бабушкину квартиру. Она нашла покупателя ещё до сорокового дня, уверенная, что Женя получит наследство и сразу продаст. А деньги… деньги она уже потратила.
— На что, мам? — спросил Женя.
Оказалось, что её второй муж, отчим, полгода назад попал в аварию на чужой машине. Хозяин требовал ремонт, полмиллиона. Мама расплачивалась, как могла, а задаток за бабушкину квартиру показался ей спасением.
— Я думала, вы как-нибудь между собой договоритесь, — сказала она. — Женя бы продал, вам с Таней по миллиону… А я бы долг закрыла.
— Ты продала квартиру, которая тебе не принадлежала, — медленно сказал Женя. — Даже не спросив нас.
Мама заплакала.
Я сидела и смотрела на бабушкину кухню. На её занавески, которые она сама вышивала, на банку с солью, подписанную её почерком. Мне было очень жалко маму. И очень обидно. За себя семилетнюю, которую оставили «на время». За Женю, которого не спросили, хочет ли он ехать в Тюмень.
Задаток пришлось возвращать. Покупатель грозил судом, и Женя с отчимом за месяц вернули ему всё по частям. Женя продал свою машину. Сказал, что это его долг перед сестрой, хотя я его ни о чём не просила.
Квартиру я не продала. Живу в ней. Перекрасила стены, но занавески оставила бабушкины.
Мама приезжала ко мне в мае. Одна. Мы долго сидели на этой самой кухне. Она впервые в жизни сказала мне: «Прости, что тогда уехала без тебя». Я не ответила сразу. Но налила ей чаю в бабушкину чашку с синими цветами. Мама узнала её и заплакала.
Женя с семьёй приезжает ко мне на Новый год. Его дети спят на бабушкином диване и называют квартиру «у тёти Тани». А Женя каждый раз, заходя, говорит: «Привет, бабуль». И гладит ладонью косяк.

